ЗОЛОТАЯ РОССЫПЬ СЕЛЕНГИНСКА

Антонина Фадеева

   Что представляет собой Селенгинский район в истории Бурятии? Когда я спросила об этом нашего известного краеведа кандидата технических наук Эдуарда Викторовича Демина, то увидела такую неожиданную реакцию — смесь восхищения, удивления, преклонения! — так захотелось услышать объяснение этому. Оно последовало тотчас, потому как о древнем Селенгинске Эдуард Викторович готов говорить бесконечно. Недаром и свою книгу историко-краеведческих очерков (которая, к сожалению, пока не напечатана) он назвал «Золотая россыпь Селенгинска». — Еще в восьмидесятых годах, когда я вел на Бурятском телевидении программу «Ваше мнение» — почти двадцать передач были посвящены историко-культурному наследию Селенгинского, Кяхтинского и Баргузинского районов, — я осознал, что маленькая точка на карте — Селенгинск и рядом с ним Гусиное озеро — по насыщенности событий и, без преувеличения, выдающихся личностей занимает в истории не только нашей республики, но и всего Забайкалья совершенно особое место.

   Селенгинск был первым городом на Селенге, а Удинск-Верхнеудинск -Улан-Удэ — уже его младший брат, поскольку был заложен только год спустя - в 1666-м. Так вот в становлении государственности в Забайкалье принимал самое активное участие опальный гетман Левобережной Украины Демьян Игнатьевич Многогрешный. С именем этого лихого запорожца, сосланного в наши края якобы за измену в пользу Турции, связана одна из убедительных побед над войсками монгольских феодалов в конце XVII века, а также название горы - Убиенная, которая возвышается над Гусиным озером. Именно в ее окрестностях состоялось решающее сражение, когда казаки, стрельцы и простые жители Селенгинска разбили противника, который превосходил по силе во много раз их немногочисленный отряд. Все это и неудивительно: Демьян Многогрешный был отчаянным рубакой, сподвижником Богдана Хмельницкого, от чьего имени он и подписал в 1649 году знаменитый Збаровский договор — тот самый, что определил независимость Украины. Гетманом он будет в 1668 — 1672 годы. Итак, осада Селенгинска была снята, и в дальнейшем монголы уже отказывались идти в поход на «братских людей». Вскоре Многогрешный станет «приказным» (воеводой) Селенгинска, а в 1701 году престарелый гетман пострижется в монахи. Мне удалось установить год его смерти — 1703-й (ни одна энциклопедия не указывает эту дату). Декабрист Михаил Бестужев сообщает о том, что плита с могилы Многогрешного была заложена в пол знаменитого Селенгинского Спасского собора. Сам же он похоронен на древнем кладбище, недалеко от этого храма. А домик гетмана, стоявший на самом берегу Селенги, наша своенравная река смыла при очередном наводнении. Сегодня о тех изменах напоминают и другие памятники старины. Над древним поселением явственно ощущается невыразимая никакими словами аура. Ее материальные ориентиры - в руинах прекрасный Спасский собор, Староселенгинская часовня, памятник-обелиск селенгинскому коменданту Якобию, древнее кладбище с замшелыми, вросшими в землю плитами. Невозможно не поддаться очарованию этой покинутой селитьбы.

    Происходит своеобразная телепортация во времени и пространстве, и ты погружаешься в затерянный мир, неведомый, к сожалению, нам сегодня, но такой притягательный... Одной из загадок этого удивительного места стала для меня личность Ятмана Диатьева. Он жил в Селенгинске в то же время, в конце XVII века, что и Демьян Многогрешный и, видимо, тоже был ссыльный запорожец. С его именем связан уникальный раритет Забайкалья — древний деревянный крест, которому больше трехсот лет. Он сохраняется сегодня в Новоселенгинском музее декабристов (по всей Восточной Сибири нет ему подобного!) и, по моему глубокому убеждению, должен быть передан православной церкви, как только у местной общины появятся условия для сохранения этой единственной в своем роде реликвии. На кресте том вырезано: «В лето 1690. строил Ятман Диатьев». А еще: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим...» Легенда гласит, что три церкви сгорели, а в их развалинах находили совершенно не поврежденный крест. По глухим преданиям, Диатьев был известен как народный лекарь, знахарь. С Селенгинском были тесно связаны и выдающиеся деятели российской истории — путешественник Николай Спафарий; дипломат, творец первого договора России с Китаем -Нерчинского — Федор Головин. Но исключительное место в этой своеобразной галерее занимают «птенцы гнезда Петрова». Их четверо. Начнем с Иннокентия Святого Иркутского. Он был рукоположен в епископы в присутствии Петра I. Царь за ним очень присматривал и именно ему, Иннокентию Кульчицкому, поручил важнейшее дело — назначил в Пекинскую православную миссию. Три года прожил епископом Иннокентий в Селенгинске и его окрестностях, ожидая разрешения на въезд в Китай. За это время он и его диакон написали немало икон. Но, разумеется, не только этим оставил по себе благодарную память в селенгинских жителях. За великие подвижнические дела, в том числе в качестве епископа Иркутского, Иннокентий будет канонизирован в русские православные святые. Мощи его хранятся в Знаменском соборе Иркутска.

    Для заключения второго договора с Китаем — Буринского — сюда, в Селенгинск, будет послан выдающийся русский дипломат, серб по национальности, Савва Лукич Владиславич - Рагузинский. Это человек, которому Россия обязана уникальным явлением Пушкина. Именно Савва Рагузинский привез в подарок Петру I из Константинополя абиссинского мальчика — будущего «Арапа Петра Великого». Напоминая о заслугах Рагузинского в заключении важнейших договоров с Китаем, скажу, что злой волей царедворца Александра Меньшикова, уже после смерти Петра, Абрам Петрович Ганнибал (такое имя получил любимец царя) будет сослан именно в Селенгинск. И именно в то время, когда здесь с дипломатической миссией находился Савва Рагузинский, в задачу которого и входило строить тут крепость. Так и встретились эти два близких друг другу человека в наших далеких далях. Еще один выдающийся «птенец» Великого Петра, его сподвижник по созданию регулярной русской армии, который оказался не просто связан с Селенгинском, а, возможно, здесь и упокоился, основатель Омска и строитель прииртышской линии крепостей — Иван Дмитриевич Бухольц. Он с полком прибыл в Селенинск, возводил Петропавловскую крепость в устье Чикоя, а после отъезда Рагузинского остался здесь генеральным управителем пограничными территориями. Иван Бухольц достраивал первый, Троицкий, храм в Троицкосавске, в который Рагузинский передаст атрибуты своей полковой церкви, а после пришлет и колокола для нее. Бухольц станет первым комендантом Селенгинска и, по сведениям забытого сегодня местного краеведа Сергея Иннокентьевича Глазунова (Таежного), могила его находится на древнем селенгинском кладбище. Но место его последнего земного пристанища оспаривает и основанный им город Омск. И Рагузинский, и Бухольц всеми силами помогали вырваться из селенгинской ссылки А. П. Ганнибалу, и это им, в известной степени, удалось. Среди чертежей Селенгинской крепости, возможно, есть и сделанные «Арапом Петра Великого» - главным инженером России, который написал первый наш учебник по инженерному искусству.

    Вторым комендантом после Бухольца был Варфоломей Валентинович Якобий, выдающейся деятель Забайкалья XVIII века. Он первым обратил внимание на то, как важно закрепить Амур за Российским государством, и обосновал это в особой записке. Удивительным человеком был купец Андриан Толстых. Во время нескольких тихоокеанских одиссей он не только промышлял морского зверя, но и исследовал неведомые острова. Наградой за это стало увековечение его имени в названии средней части Алеутских островов — Андриановские. В жанре исторического детектива следует рассматривать и то, что произошло с «телом Амурсановым». Национальный герой Монголии, после разгрома восстания против маньчжурского владычества, которое вспыхнуло в Джунгарии в 1757 году и которое он возглавлял, Амурсана бежал в Россию. Здесь он стал гостем архиепископа Тобольского, но вскоре умер от оспы. У России же из-за того, что она приняла Амурсану, возникли очень напряженные отношения с Китаем — Поднебесная требовала его возвращения живым или мертвым. Россия отказалась выдать «останки Амурсановы», однако согласилась показать их китайцам. Поэтому тело монгола было перевезено из Тобольска в Селенгинск, и комендант города Якобий дважды демонстрировал его маньчжурским чиновникам. После этих эксгумаций (тело то закапывали, то выкапывали) останки Амурсаны в конце концов захоронили в окрестностях Селенгинска. Хотя уже «заштатный» город потерял свое былое значение (главным административным центром это края стал Верхнеудинск, торговым — Кяхта), он все же продолжал привлекать к себе внимание и оставил еще не один след в анналах России.

    Много сказано о селенгинской колонии декабристов в составе Константина Торсона и братьев Михаила и Николая Бестужевых. Но мало что известно о селенгинской английской миссии и ее самом неординарном просветителе Роберте Юилле. Памятник его жене Мартен Кови чудом сохранился на берегу Селенги, до сих пор обозначено и место, где находилась миссия. Забыто, что у миссионеров была солидная разноязычная библиотека, первая в этих краях типография, а Роберт Юилль организовал даже подобие «Академии для бурятс¬ких детей». Из самых знаменитых ссыльных конца прошлого века можно назвать «бабушку русской революции» Екатерину Константиновну Брешко-Брешковскую. Никак не могу пропустить и имя Петра Андреевича Кельберга. Этот селенгинский житель прославился на все Забайкалье как медик и естествоиспытатель, друг и домашний врач декабристов Бестужевых, член-корреспондент Императорского Русского географического и других научных обществ России. Обнаруживается также, что Кельберг был попечителем староселенгинского Спасского собора. Завершая этот очень краткий рассказ — я ведь бросила лишь самый беглый взгляд на «золотую россыпь Селенгинска», - хочу еще раз вернуться к идее создания селенгинского историко-культурного заповедника. С практической точки зрения, это может превратиться в одну из доходнейших статей, если организовать здесь современное туристическое дело.